Граница лавы  - Алекс Орлов

– Обидно, – вздохнул Брейн. Он и в самом деле почти смирился со своей участью, но хотел узнать, для чего за ним устроили охоту. Просто ликвидацию с целью зачистки он бы понял – таковы правила, тут жаловаться некому. Но выступать в качестве экспериментального клона он не хотел. Иначе для чего изобретались синтетические клоны?

– Испытываете страх? – с надеждой в голосе поинтересовался полковник, вытягивая шею, словно ископаемый страус.

– Скорее дискомфорт. Морозит тут у вас, – поежился Брейн.

– Могу предложить инъекцию. Само собой, выбор средства сильно сужен, есть некоторые противопоказания для тканей образца. Но для вас я сделаю исключение – открою свой потайной ящичек, где хранятся препараты высокой стоимости. Вы мне симпатичны, капитан.

– Благодарю, но мне бы лучше узнать, ради чего все это? – сказал Брейн, оглядываясь. Эх, разве он думал, что все закончится в какой-то промозглой дыре с тусклым освещением и воздухом, пропахшим аптечным складом?

– Полагаю, слова про глобальное развитие медицинской науки вам неинтересны, капитан.

– Неинтересны. Мне хочется узнать, почему именно я?

Полковник вздохнул и отвел взгляд.

– Вы не знаете? – не отступал Брейрн.

– Увы, – развел руками канзас. – Обычно к приказу даются информационное сопровождение, техническое описание, методика. Там разъясняется, для чего будет использоваться препарат впоследствии. Но относительно вас – только изготовление препарата, оцифровка и перегонка массива дальше.

– А как происходит оцифровка?

– Информация снимается лазером, на уровне поклеточного сканирования.

– Но у вас в результате появится целая куча нестабильных данных, которые еще нужно предварительно обработать, – на отбор двойных и параллельных ошибок потребуется четверть всех мощностей.

– Вы что же, разбираетесь в этом? – уточнил полковник.

– Да, это часть моей квалификации.

– Но мне сказали, вы из спецназа.

– Одно другому не мешает. Может, вы что-то слышали про интерес к моей особе со стороны Стратегической разведки?

– Ну это только слухи. Как будто бы да, есть такой интерес. Нас, честно говоря, сдернули с маршрута, чтобы мы подхватили вас.

Брейн кивнул. Полковник выкладывал ему все, что знал, поскольку уже считал пациента препаратом – замороженным, отсканированным, оцифрованным. Возможно, даже знал номер криобокса, в котором Брейна собирались замораживать. С пластификаторами.

– Полагаю, «кузены» уже засекли вас, такое большое судно трудно спрятать.

– У нас хорошая охрана.

– Два рейдера с пушками, я видел. И расположены толково. Кстати, мы уже перешли на ход или все еще статичны?

– Уже начался ход.

– Как на пассажирском лайнере.

– Да, динамический комфорт прежде всего, у нас же здесь точная аппаратура, поэтому все маневры выполняются очень аккуратно, с применением самых современных гравитационных компенсаторов.

– Основательный подход, – кивнул Брейн. – Когда намечена экзекуция?

– Предпочитаю применять слово «манипуляция», капитан. Мы не палачи, мы ученые.

– Значит, все по графику?

– Не совсем. Вот сейчас уже… – он отошел к столу и заглянул в планшет. – Сейчас, к сожалению, уже имеется отставание на сорок с лишним минут.

– Это из-за очереди там, у слейдеров? – кивнул Брейн на пост, мимо которого его проводили.

– Вы и это заметили?

– Там крупная надпись «крио», трудно было не заметить.

Полковник покачал головой и улыбнулся.

– Что вас развеселило?

– Скорее опечалило. Я бы с удовольствием отложил все эти процедуры суток на двое. Вы удивительно интересный собеседник. Складывается впечатление, что вам доступны любые темы.

– Вы тоже, полковник, очень интересный собеседник. И знаете что, двое суток я вам не обещаю, но, похоже, график сдвинется куда более чем на сорок минут.

– Почему вы так думаете? – осторожно спросил полковник и, сделав шаг назад, покосился на охранников.

– Нет-нет, я не собираюсь тут вас всех глушить, – покачал головой Брейн. – Дело в том, что у «кузенов» неподалеку могут оказаться суда-ретрансляторы, которые взломают ваши сервера.

– Но могут и не оказаться?

– Если они так усердно за мной гонялись и не побоялись сцепиться со «старшими кузенами», значит, их ретрансляторы уже сидят у вас на хвосте.

– И сколько нужно ретрансляторов, чтобы взломать защиту?

– Минимальное количество – два. Но это долго. А если поставят шесть – вам крышка.

– И что они, по-вашему, сделают? Выключат нам ход?

– Нет, ходовой компьютер изолирован от всех устройств связи. К тому же им это не нужно. Они залезут к вам на сервер и будут ждать, когда вы начнете сбрасывать туда свежеоцифрованную информацию, а если их возможности шире ваших, они станут обрабатывать информацию быстрее вас и получат результат раньше. После чего уйдут с сервера, предварительно испортив данные.

– Сотрут?

– Это в лучшем случае.

– Что же может быть хуже?

– Изменение данных. И тогда вся последующая гигантская работа, в которой наверняка несколько поэтапных уровней, ни к чему не приведет. Лично я бы сделал именно так.

52

Брейн оказался прав. Спустя четверть часа к канзасу прибежал старший техник и, выпучив глаза, сообщил, что серверы исполняют паразитные процессы и почти не реагируют на управляющие команды.

– И что это может означать? – строго спросил полковник, поправляя рукава голубого халата.

Он уже знал ответ, и ему было неприятно, что только что прибывший на борт «пациент» знает об их проблемах больше, чем он сам.

– Это может значить только одно, сэр. Нас ломают.

– Но вы же профессионалы – отбивайтесь как-то!

– Отбиваться мы можем, сэр, но мы не можем одновременно еще и массив обрабатывать.

– Обработку тоже нужно прекратить, иначе вам испортят исходники, и вы будете нарабатывать мусор, – заметил Брейн, и техник посмотрел на него с уважением и благодарностью.

– Ну да, – сказал он. – Этот… э-э… пациент прав. Нужно закрыться и начать тестирование хранилищ.

Полковник покачал головой и посмотрел на Брейна.

– Помочь сможете?

– Лежа в криобоксе – едва ли.

– Хорошо, я отложу вас на… шесть часов!..

– На шесть часов от этого момента? – хитро улыбнувшись, уточнил Брейн.

– Ну не знаю…

Полковник-канзас заглянул в свои записи с графиком и сокрушенно покачал головой – он уже сильно отставал.